А Б В Г Д Е З И К Л М Н П Р С Т У Ф Х Ч Ш  
Вальдю АлексейВахов АнатолийВассерман Любовь

В

Вальдю А.

ВАЛЬДЮ Алексей Леонтьевич

Первый ульчский прозаик родился 5 апреля 1915 г. в селе Монгол Ульчского района Хабаровского края. Учился в первой школе-интернате для ульчских детей, затем в Дальневосточном техникуме народов Севера. Работал учителем начальной школы, редактором районной газеты и местного радиовещания.

Первые рассказы А. Л. Вальдю появились в местной печати в 40-е годы. В 1956 г. выходит его первая книга «Жизнь и сказка», затем сборник рассказов «Ошибка Пираки Сенкинча», «Сказки народа нани», «Сказки бабушки Лайги», сборник повестей «Месяц первых цветов», «Свет в окне». Награжден орденом «Знак Почета».

Член Союза писателей СССР. Умер в ноябре 1994 г., похоронен в селе Монгол Ульчского района.

КАК МЕДВЕДИЦА МАМАЧА ПРОУЧИЛА ОХОТНИКА ГАБАЛУ
Сказка

Габала Губату был такой жадный, такой жестокий, какого в нанайских стойбищах и не сыщешь. Надо ли или не надо ему мяса, он все равно идет добывать зверя или птицу. Ему бы только убивать их. Плакали от него звери, плакали птицы.

Была у Габалы одна-единственная маленькая дочь Улака, которую он любил. Она была такая добрая, такая хорошая девочка, многие говорили. А воробьи, так те прямо окружали ее, как только она появится на улице. Они садились к ней на плечи, не боялись, когда она брала их на руки.

Девочка дружила с проворным зайцем Кэлэн, высоким сохатым То, крикливым коршуном Пичун, большим орлом Гусин, нарядной сойкой Кукаки, медлительным барсуком Дорон, мастерицей нырять выдрой Мудуэ.

Каждого из своих друзей Улака кормила где-нибудь за стойбищем, чтобы отец не увидел.

Однажды пошла Улака в тайгу собирать жимолость. А около нее уже крутился проворный зайка Кэлэн, а над ней кружилась нарядная сойка Кукаки, громким криком сообщая остальным, что в тайге находится девочка Улака — большой друг зверей и птиц. Собрав полный чуман¹ жимолости, маленькая Улака села на пенек и стала угощать сойку Кукаки лепешкой, а зайку Кэлэн — свежими стебельками речной травки асин. Вдруг неподалеку от нее из густой травы вышел на полянку маленький медвежонок Боёкон и внимательно уставился на нее.
- Ой, такой хорошенький. Подойди сюда, Боёкон, я тебя лепешкой и жимолостью угощу.

Когда мать маленького Боёкона медведица Мамача вышла из густого орешника, она увидела весело играющих своего сына Боёкона и маленькую человеческую девочку Улаку. Первым ее желанием было убить ненавистного человеческого дитя, но потом она вспомнила, что она тоже мать. А какая мать может убить маленького дитя, пусть даже это дитя ненавистного ей человека?

Она не подошла к играющим, чтобы не напугать маленькую девочку. Она повернулась и не сделала даже десяти шагов, как встретила сохатого, прямо, без боязни смотрящего на нее.
- Эй ты, круторогий, что мне будет, если я этого человеческого дитя убью?
- Глупая ты, Мамача, хоть и медведица. Если ты вздумаешь ее убить, то берегись: все собаки, которые у людей живут, все звери, которые в тайге живут, все они тебя на куски разорвут: они любят эту девочку, она — их лучший друг.
- А чья это девочка? — спрашивает медведица Мамача.
- Это единственная дочь охотника Габалы.
- Тогда я ее убью. Ох, ненавижу этого проклятого охотника. Три года назад этот Габала ранил меня, после этого на всю жизнь осталась я калекой, видишь, как хромаю! Нет, надо убить девчонку, пусть проклятый Габала мучается.

Высокий То возмущенно сказал:
— Попробуй только тронь ее, глупая Мамача. Смотри, какие у меня рога! Я тебя так ими поддену, а глупую твою голову так разобью передними копытами, что ты сразу же околеешь.
- А я своими острыми когтями выцарапаю твои глаза и острым клювом выколю их, — сказал большой Гусин, только что севший на нижний сучок огромной лиственницы.
- А как же я отомщу этому проклятому охотнику Габале? — спросила не на шутку струхнувшая медведица Мамача.
- Ке-е-ек! Ке-ек! А вот как! — защебетала тут же появившаяся нарядная Кукаки. — Ке-ек! Ты, Мамача, забери ее к себе в берлогу, корми ее лучше, чем даже своего Боёкона. Мы тебе тоже будем носить еду, чтобы ты ее сытно кормила. Это говорю я, нарядная Кукаки, это говорит высокий То, это говорит крикливый Пичун, это говорит большой Гусин, это говорит медлительный Дорон, это говорит проворный Кэлэн — все мы говорим, чтобы ты продержала девочку Улаку в своей берлоге семь дней, не обижала ее, сытно кормила.

Так и сделала медведица Мамача. Обхватив спящих малышей, осторожно перенесла их к себе в берлогу и стала ухаживать за ними.

Если Улака и Боёкон играли, она караулила их, внимательно слушала, не идет ли кто-нибудь. Это она опасалась, чтобы охотник Габала не увидел свою дочь. И кормила она девочку очень хорошо. Ей помогали все друзья маленькой девочки. Больше всех старалась нарядная Кукаки. Она даже воровала лепешки из-под рук старой, полуслепой и глухой бабушки Дани, которая стряпала.

Сядет рядом со старушкой и, как только та отвернется, чтобы прикурить свою трубку, Кукаки хвать лепешку и отлетит в сторону. А там эту лепешку хватает в свой клюв крикливый Пичун и несет к медведице Мамаче.

А старая Даня, думая, что у нее лепешки ворует ворона Гая, ругалась:
— Даргачапти, эта воровка черная Гая скорее подохла бы, что ли… Не успеешь лепешку положить на чашку — она тут как тут. Скорее бы околела, что ли, проклятая воровка.

А ворона Гая в это время сидела на столбе недалеко от старухи и вытирала свой клюв о правое крыло: при виде выпеченной лепешки у нее текли слюни. Ворона ворчала: «Проклятая сойка Кукаки, она ворует лепешки из-под рук старушки, а та меня ругает. Ну погоди, проклятая, я тебя проучу».

Когда Кукаки утащила третью лепешку, а старуха всячески поносила ее, черную Гаю, ворона не вытерпела. Она догнала сойку Кукаки и хотела отнять лепешку, но тут негодный крикун Пичун больно клюнул ее в шею и отобрал лепешку.

А убитый горем Габала как сумасшедший бегал по тайге, искал свою дочь. Двух своих собак совсем замучил. Умные собаки не подходили к берлоге медведицы Мамачи, потому что боялись ее острых клыков и могучих лап. А нарядная Кукаки, будто над ним издеваясь, кружилась над его головой:
— Ке-ек! Ке-ек! Куда идешь? Куда! Куда! Куда идешь?

Другой бы раз жестокий Габала из-за озорства застрелил ее, но сейчас, убитый горем, он не обращал никакого внимания на Кукаки. Габале кажется, что он с ума сходить начал: подойдет к подножию горы и спросит:
— Дорогая гора, не видела ли ты мою любимую дочку Улаку?

А безучастная ко всему гора только помалкивала, нежась от дуновения ветерка с Дюлахи Наму.

Подойдет Габала к горной речке, спросит: «Дорогая, могучая горная река Уня, не видела ли ты мою любимую дочку? Она ушла в тайгу и потерялась».

А веселая горная речка Уня, равнодушная к чужому горю, ничего не отвечала, только продолжала петь свою веселую песенку.

Все эти дни Габала почти ничего не ел, только чай, густо заваренный из сухих листьев дикой яблони, пил, спал урывками, во сне его разные кошмары преследовали.

На седьмой день уже вконец измученный Габала умылся, надел самый нарядный свой халат, торбаса, сшитые из нерпичьей шкуры, расшитые красивыми узорами тары, шапку, из лисьих лап сшитую, и пошел в тайгу. «Если любимую крошку свою не найду, то в горной речке утоплюсь», — сказал себе Габала.

Семинар литераторов народов Севера. 1977 год.

Идет и как пьяный человек шатается от горя. Вот он вышел на чистую поляну, что за арачу² разлеглась. Вдруг у него сердце застучало, как крупный град о берестяной балаган.

«Что это, неужели я ума лишаюсь?» Впереди к нему навстречу идет маленькая девочка Улака, ведет на тоненьком поводке маленького медвежонка Боёкона, а сзади них степенно идет медведица Мамача.

Увидев отца, Улака радостно воскликнула:
— Побежим, Боёкон, видишь, мой отец как обрадовался нам!

Две охотничьи собаки с радостным лаем побежали навстречу Улаке, но, увидев Мамачу, остановились, громко лая.
- Алха! Чоко! Перестаньте лаять, Мамача вас не тронет!

Ошеломленный Габала пришел в себя, обнял дочь и, плача, целует ее и маленького Боёкона, а потом упал на колени перед Мамачей:
- Спасибо тебе, дорогая Мамача. Извини и прости меня за нанесенную тебе обиду. С этого дня я, как моя дочь, всем вам буду другом.

А нарядная сойка Кукаки летала над ними и кричала:
— Ке-ек! Ке-ек! Ке-ек! Так бы давно надо! Ке-ек! Ке-ек! Так бы давно надо!

¹Чуман — посуда из бересты, заменяющая ведро, корзину и другую посуду.
² Арачу (ульчс). — Место, где нани убивают откормленного за три года медведя.