Г

ГЕЙКЕР Валентин Ильич

Родился в 1936 г. в с. Семаки Комсомольского района Хабаровского края. Окончил среднюю школу в с. Нижние Халбы. После службы в армии окончил филологический факультет Хабаровского педагогического института. Работал учителем, парторгом в колхозе с. Ново-Ильинка, в колхозе им. Ленина в с. Нижняя Эконь, в 1976 г. окончил Высшую партийную школу в Хабаровске. В. И. Гейкер собиратель нанайского фольклора. В его обработке легенды и сказки появлялись на страницах газет. Публиковал и собственные рассказы. В 1990 г. в Хабаровске вышла его книга «Акашины берега».

Член Союза писателей России. Живет в с. Нижние Халбы.

КАК СИНИЧКА МАМАЧЕ ПОМОГЛА Сказка

Жила на краю большого стойбища бабка Мамача. Много было дел у нее: и юколу сушить, и шкуры выделывать, и кроить, и шить. Но больше всего любила она кормить маленьких щенят старой собаки Чаки. Такие они были круглые, пухлые. Кормила она их, а сама радовалась: вот вырастут большими, помогут сыну сохатого догнать, медведя копьем достать, будут мясо из тайги, рыбу с Амура, дрова из лесу возить. Скорей бы выросли да не болели. И всегда при этом она надевала шапку-порогду, а в руке держала палку-тунепу.

Привыкли к ней щенята. Только она появится в таком наряде, они к ней бегут, у ног крутятся, ласкаются, за подол теребят. А Мамаче от этого так приятно, что она садилась и подолгу с ними играла и разговаривала. А сама тихонько примечала: «Щенок Кури на соболя пойдет, Алха нарты будет тянуть, Луки перед медведем хвост не подожмет, Бякта белок будет облаивать да лис гонять».

Но вот как-то утром, когда Мамача кормила щенят, вышла из лесу лиса Солика. Поклонилась низко Мамаче, подошла:
— Какие славные, какие справные щенята, вырастут они, богато будет жить Мамача. Я в гости буду приходить, собакам на след зверей указывать…

Не понравились Мамаче льстивые слова Солики, но промолчала она, ничего не сказала.

Вдруг Мамача вспомнила, что очаг у нее потух, а голова сохатого еще не сварилась. Видит лиса, что Мамача забеспокоилась:
— Что ты волнуешься, Мамача?
— Надо дров в очаг подбросить.
— Дай мне порогду и тунепу — я покараулю щенят, пока ты дров в очаг подбросишь. Обрадовалась Мамача, передала шапку и палку и заторопилась в дом.

Надела Солика порогду, взяла палку, оглянулась — никого нет. Давай она бить щенят палкой и потом потихоньку в кусты убежала.

Вышла бабка, глядь-поглядь: ни лисы, ни тунепу, ни порогды нету, а щенки жалобно скулят в конуре. Поняла Мамача, что лиса ее обманула. Горько и обидно стало ей. Села она на пустое корыто и заплакала.

Мимо ворона Гаки пролетала. Села рядом:
— Чего плачешь, Мамача, кто тебя обидел?
— Лиса Солика украла шапку-порогду, палку-тунепу, чтоб ее собаки разорвали!
— Сделай другие,- советует Гаки.
— На другие щенки откликаться не будут, есть перестанут, зачахнут и умрут с голоду.
— Не горюй, Мамача, догоню я лису и заберу твои вещи. Ох уж я ее, воровку, проучу. — С этими словами ворона улетела.

Ждет Мамача ее, не уходит с места. День проходит, а Гаки все нет. Вынесла Мамача еду, стала звать щенят:
-Хэ-рэ-рэ-рэ, собачки: Бякта, Луки, Алха, Кури! Хэ-рэ-рэ-рэ! Вкусный валун! Хэ-рэ-рэ-рэ!

Долго звала Мамача. Не вылазят щенки из конуры. Узнают голос, да вид не тот у бабки. Села она, стала плакать. Летела мимо синичка Чиндэкэ. Села на краю корыта, поклевала крошки и спрашивает:
— Чя-чя! Мамача! Чя-чя! Тебя кто обидел? Рассказала Мамача синичке свое горе.
— Чя-чя, жди меня, я скоро вернусь,- сказала синичка и улетела. Летит Чиндэкэ вдоль горной реки. Видит, домик-дека стоит под елкой, окна светятся. Залетела синичка в форточку. Глядит — дом полон лисиц. И каких их здесь только нет: и рыжие, и красные, и черные, и серебристые. Галдят они, каждая себя хвалит. Выхватывают друг у друга бабкины порогду и тунепу, пляшут, хохочут.
— Вот околеют бабкины щенки, не станут они нас гонять по лесу. Ха-ха-ха! Хи-хи-хи!

Громче всех та самая Солика кричит:
— Это я! Это я все! Не вы, я самая хитрая! Ловко же я Мамачу обманула!

Выхватила она порогду и тунепу, закружилась, строит всякие рожицы, кривляется.

Синичке и смотреть на нее противно. А рыжая показывает, как старая Мамача щенят кормит. Лисы хохочут, катаются по полу. В углу ворона Гаки сидит.

Лисы кричат:
— Пусть покажет ворона, как старая Мамача плакала!

Дали вороне порогду и тунепу. Прыгнула она раз, прыгнула два, а на третий споткнулась, прямо перед синицей на полу растянулась. Алисы смеются:
— Глупая ты, Гаки, и танцуешь по-глупому.

Заметили тут лисы синицу:
— Вот певунья Чиндэкэ в гости прилетела, пусть она и попляшет. Синичка не заставила себя уговаривать. Надела наряды бабкины и пошла порхать по избушке: то взлетит, то присядет.

Лисы хвалят Чиндэкэ:
— Молодец! Еще раз! А петь можешь?

И запела Чиндэкэ, а сама продолжает плясать. Опустилась на пол, прошла по нему. Подлетела к форточке, сказала:
— Я в форточку вылечу!

И улетела. Только ее и видели.

Страшную тут панику подняли лисы, кричат:
— Украла! Воровка Чиндэкэ! Держите ее! 

Выскочили на улицу. Да где там! Бросились лисы ее догонять. Перед ними три тропинки. Пока спорили они, которая короче и прямее, Чиндэкэ уже передала хозяйке ее вещи.

Очень обрадовалась Мамача. Надела она шапку-порогду, взяла палку-тунепу, стала звать щенят. Узнали собачки знакомые вещи и сразу прибежали к корыту.

С тех пор Чиндэкэ вместе с Мамачей щенят кормит, а после крошки со дна корытца собирает.

Выросли щенята, стали охотничьими собаками. Первым делом всех лис приструнили. А та, рыжая, попалась им в зубы.

У этих собак теперь есть щенята. Чиндэкэ с ними дружит. Не зря говорится:
«Маленькое сердце, если оно доброе, может в большом горе помочь».

Коттеджный поселок Северный.

Платье кимоно

Твинсет

Купить автомобильные аккумуляторы в Санкт-Петербурге.